87
ВСАДНИЦА ИЗ БУДУЩЕГО
восхищения вырывался из многих уст. И было чем восхищаться.
Горячий, мчавшийся в стремительном галопе скакун высекал копытами
искры. Его никто не подгонял, у восседавшей на нём вообще не было
хлыста или даже прутика, а конь всё ускорял свой стремительный бег,
его копыта едва прикасались к дороге, а грива развевалась от
встречного ветра. Наверное, он очень гордился своей всадницей, а
может быть, достойным быть хотел сидящей на нём красавицы.
Необычна была её внешняя красота. Конечно, можно было
восхищаться и правильными чертами лица, и русой косой, и густыми
ресницами. Конечно, под вышитой белой блузкой и юбкой в белых
ромашках ясно можно было представить упругий точеный стан
великолепной фигуры. Плавные женственные линии всей фигуры,
казалось, обрамляют какую-то неуёмную энергию. Играющий на щеках
румянец выдавал величие и неукротимые возможности этой
неведомой энергии. Каким-то необычным здоровым видом отличалась
юная на вид всадница от стоящих на обочине дороги людей. Она
восседала на своём горячем скакуне без всякого напряжения. Она даже
не держалась ни за луку седла, ни за поводья. И переброшенные на
одну сторону крупа лошади ноги не вставила в стремена. Опустив
ресницы, она плавными движениями рук переплетала на ходу слегка
растрепавшиеся волосы в тугую косу. Иногда красавица поднимала
ресницы. И тогда её взгляд словно опалял невидимым приятным огнём
кого-нибудь из стоявших в толпе людей; человек, встретивший этот
взгляд, словно выпрямлялся внешне, становился выше.
Казалось, люди ловили своими чувствами исходящие от всадницы
свет и энергию и пытались хоть частично наполниться ею. Она
понимала их желание, и щедро делилась, и мчалась вперёд, и была
прекрасной. Вдруг наперерез мчавшемуся коню, выбежал на дорогу
темпераментный итальянец, раскинул в стороны руки и восторженно
воскликнул: «Россия!Ай лав ю, Россия!». Не вздрогнула и не испугалась
всадница от того, что встал на дыбы и загарцевал на месте её конь. Она
лишь схватилась одной рукой за луку седла, второй оторвала цветок из
венка, украшавшего её голову, и бросила его итальянцу. Тот поймал
