93
А НА ЗЕМЛЕ БЫТЬ ДОБРУ
мать.
— Даша, — ответил Костя, — и показал на сидящую в кресле с
закрытыми глазами и улыбающуюся младшую сестру. — Это она
стрелки переводит. Я пытался вернуть их на прежнее место, но у меня
не получается, когда она...
— Что ты говоришь, Костенька? И ты, и Дашенька здесь перед нами,
я вижу вас, как же вы можете быть здесь и в то же время двигать
стрелки часов в другой комнате?
— Ну да, здесь, — ответил Костя, — а мысль — там, где часы. Только
её мысль сильнее. Вот они и кукуют, пока её мысль стрелки ускоряет.
Она в последнее время так часто играет. Я говорил, чтобы не делала
так. Я знал, что вы можете забеспокоиться, а Даша всё равно, как
задумается, так начинает что-нибудь вытворять...
— О чём задумывается Даша? — вступил в разговор Иван
Никифорович. — И почему ты раньше нам об этом ничего не говорил,
Костя?
— Так вы же сами и так видите, как она задумывается. Стрелки — это
несущественно, так она просто развлекается. Я тоже так могу,
стрелками подвигать, когда никто не мешает. Только задумываться не
могу, как Даша. Когда она в задумчивости, её мысли невозможно
воспрепятствовать.
—О чём она задумывается? Ты, Костя, знаешь, о чём?
— Не знаю. Так вы сами спросите её. Я сейчас прерву её
задумчивость, чтоб ещё чего не вытворила.
Костя подошёл к креслу, в котором сидела его младшая сестра, и чуть
громче обычного раздельно произнёс:
— Даша, прекрати думать. Если не перестанешь, я с тобой целый
день разговаривать не буду. И вообще, ты маму испугала.
Ресницы маленькой девочки дрогнули, она обвела присутствующих
в кабинете оценивающим взглядом и, словно очнувшись, вскочила с
кресла и, извиняясь, потупилась. Кукование прекратилось, и некоторое
время в кабинете стояла полная тишина, которую нарушил тихий
извиняющийся голос маленькой Даши. Она подняла головку,
