88
РАССКАЗЫИЗ БУДУЩЕГО
подарок, бережно прижал к груди, как величайшую драгоценность,
непрерывно повторяя: «мамма мия, мамма мия».
Но не на пылкого итальянца смотрела красавица, она тронула
поводья своего скакуна, и лошадь шагом, слегка пританцовывая, пошла
на стоявших у обочины людей. Толпа расступилась, молодая всадница
легко спрыгнула с лошади и встала напротив женщины, по виду
европейки, с маленькой девочкой на руках. Девочка спала.
Слегка сутуловатая мать, с бледным лицом и усталыми глазами, с
трудом держала её, стараясь не нарушить сон ребёнка. Всадница
остановилась напротив женщины и улыбнулась ей. И встретились
взгляды двух женщин, двух матерей. И можно было видеть, насколько
различно внутреннее состояние двух женщин. Понурость матери с
ребёнком на руках придавала ей сходство с увядающим цветком рядом
с подошедшей к ней молодой женщиной, вид которой ассоциировался
с неуёмной буйностью цветения тысяч садов.
Две женщины молча смотрели в глаза друг другу. И вдруг, словно
встрепенулась от какого-то осознания мать, державшая на руках
спящую девочку, распрямилась, на лице появилась улыбка. Плавными,
какими-то необыкновенно грациозными, женственными движениями
рук россиянка сняла со своей головы красивый венок и надела его на
голову матери с ребёнком. Они так и не сказали ни одного слова друг
другу. Легко запрыгнув в седло смирно стоявшего рядом скакуна,
понеслась снова вперёд красавица-всадница.
Почему-то
зааплодировали ей люди, и смотрела вслед теперь улыбающаяся
стройная женщина с проснувшейся улыбающейся маленькой дочуркой
на руках, а пылкий итальянец, сорвав с руки дорогие часы, бежал и
кричал: «Сувенира, мамма мия». Но красавица была уже далеко.
Лихой скакун свернул с дороги на площадку, где за длинными
столами сидели туристы, пили квас и морсы, пробовали ещё какие-то
яства, которые всё подносили им из красивого резного дома
официанты. Рядом достраивался ещё один дом. Два человека
прилаживали к окну нового дома, наверное, магазина или трапезной,
красивый резной наличник. Услышав цокот копыт, один из мужчин